В заключительных словах она приглашала англичан объединиться и пойти с нею в крестовый поход за освобождение гроба господня.

На ее послание ответа не последовало, а сам гонец не возвратился. И теперь она послала двух своих герольдов с новым письмом, в котором требовала от англичан, чтобы они сняли осаду и вернули обратно гонца. Герольды возвратились ни с чем. Они только сообщили, что англичане грозят в скором времени схватить Жанну и сжечь ее живьем, если она не уберется сейчас же, пока есть возможность, и не вернется к своему прежнему занятию — пасти коров. Жанна сохранила спокойствие, выразив сожаление, что англичане своим упорством сами навлекают на себя беду, между тем как ею предпринимается все, чтобы они смогли уйти отсюда подобру‑поздорову.

И Жанна решилась пойти еще на одно условие, которое, как ей казалось, могло быть принято англичанами, — она обратилась к герольдам:

— Ступайте назад и скажите лорду Тальботу[1] от моего имени следующее: «Выходите из своих фортов со всем своим войском, а я выйду со своим. Если я побью вас, тогда уходите из Франции с миром; если же вы побьете меня, то сожгите меня живьем, как вы того желаете».

Я не слышал этих слон, но их слышал Дюнуа и передал мне. Это предложение было также отклонено.

В воскресенье утром «голоса» или какой‑то внутренний инстинкт подсказали ей послать Дюнуа в Блуа возглавить командование и поспешить вместе с армией в Орлеан. Это был разумный шаг, так как там он застал Рено де Шартра и несколько других негодяев, баловней короля, которые из кожи лезли вон, чтобы развалить армию и помешать военачальникам Жанны начать наступление. Эти выродки были способны на все. Теперь они взялись за Дюнуа, пытаясь склонить его на свою сторону, но тот, уже однажды обманув Жанну с неприятными для себя последствиями, не пожелал впутываться в грязные дела. Он двинул войска на Орлеан.

Глава XV

До возвращения армии мы, приближенные Жанны, несколько дней жили как в сказке. Мы были приняты в обществе. Нашим обоим рыцарям это было не в диковинку, зато нам, молодым крестьянским парням, все казалось новым и чудесным. Приближенные Девы из Вокулера, даже самые незначительные, пользовались большим почетом, и нас везде приглашали; таким образом братья д'Арк, Ноэль и Паладин, скромные крестьяне у себя дома, здесь стали господами, важными и влиятельными особами. Приятно было видеть, как быстро их деревенская робость и неуклюжесть таяли и исчезали под благодатными лучами всеобщего уважения и как легко они осваивались с новым положением. Паладин был на седьмом небе от счастья. Он не давал своему языку ни покоя, ни отдыха, с утра до вечера наслаждаясь собственной болтовней. Он повсюду с преувеличениями рассказывал о своих предках, без всякого стыда производя их всех сначала в дворян, а потом в герцогов. Свои прежние стычки с неприятелем он превращал в грандиозные битвы; при этом к нагромождению давно известных ужасов прибавилась новинка — оглушительный грохот артиллерийского огня. Впервые мы увидели пушки в Блуа — их было всего несколько штук. Здесь же их было множество, и время от времени мы с тревогой смотрели на огромную английскую бастилию, оснащенную современными орудиями, затянутую облаками дыма, сквозь который прорезались красные языки пламени. Эта величественная картина, грохот пушек, сотрясающий землю, разжигали воображение Паладина, и он расписывал наши боевые похождения такими красками, что поверить в это мог только тот, кто в них не участвовал.

Можно было подозревать, что Паладина кто‑то вдохновлял на это, ведь недаром же он так старался. Так оно и оказалось в действительности, Это была дочь хозяина, Катерина Буше, восемнадцатилетняя девушка, любезная, ласковая и по‑своему очень красивая. Думаю, по красоте она не уступила бы Жанне, если бы у нее были такие же глаза. Но разве можно сравнить? Никогда на земле не было таких глаз, как у Жанны, и никогда не будет. Глаза у Жанны были глубокие, выразительные и какие‑то особенные. Они умели говорить на всех языках и наречиях, их можно было понимать без слов. Они были всесильны, — один их взгляд, один только взгляд, мог уличить лжеца и заставить его сознаться; он смирял гордеца и делал его скромным, вселял мужество в труса и, наоборот, отнимал храбрость у самого храброго; он смягчал гнев и укрощал ненависть; он заставлял поверить неверующего, вселял надежду в потерявшего ее и мог очистить нечестивца; он мог убеждать. Главное — убеждать. И кого только он не убедил!

Безумный в Домреми, священник, изгоняющий фей, духовное судилище в Туле, сомневающийся и суеверный Лаксар, упрямый комендант Вокулера, бесхарактерный наследник французского престола, мудрецы и ученые парламента и университета в Пуатье, любимец дьявола Ла Гир и надменный Дюнуа, не признающий ничьей власти, — все это трофеи того великого дара, который делал ее таинственным чудом природы.

Мы общались со знатными людьми, приходившими в большой дом, чтобы познакомиться с Жанной, и чувствовали себя среди них, так сказать, на вершине блаженства. Но этому блаженству мы предпочитали те мирные часы, когда официальные посетители расходились и хозяева дома с десятком своих друзей собирались вместе, чтобы провести время в тесном кругу. Тогда все мы, пятеро юнцов, изо всех сил старались блеснуть галантностью, и главным объектом нашего внимания была Катерина. Никто из нас еще никогда не влюблялся, но теперь, на свое несчастье, мы все сразу, с первого взгляда, влюбились в одну девушку. Это была веселая, жизнерадостная натура, и я до сих нор с умилением вспоминаю о тех немногих вечерах, когда в числе приглашенных находился в ее приятном обществе и проводил время в небольшой компании очаровательных людей.

В первый же вечер Паладин пробудил в нас чувство ревности: он начал свои рассказы о сражениях и так завладел всеобщим вниманием, что нам уже не на что было рассчитывать. Семь месяцев эти люди жили в условиях настоящей

[1] Лорд Тальбот.  — Джон Тальбот, граф Шрусбери (1373? —1453) — английский полководец, известный своим бесстрашием и агрессивностью. С 1417 года принимал длительное и почти непрерывное участие в Столетней войне и много раз был главнокомандующим английскими войсками во Франции. До появления Жанны д'Арк одержал над французами ряд побед. Был разбит Жанной д'Арк под Орлеаном, в крепости Менг и на равнине Бос, где он был ранен и сдался в плен, но французский король вскоре освободил его без выкупа.