1

Ну так вот, мы вер­ну­лись до­мой, и я жил у вдо­вы Ду­глас на Кар­дифф­ской го­ре всю зи­му и вес­ну и сно­ва на­би­рал­ся у неё и у ста­рой мисс Уот­сон хо­ро­ших ма­нер, а Джим ра­бо­тал у вдо­вы, что­бы на вы­ру­чен­ные день­ги ко­гда-ни­будь ос­во­бо­дить же­ну и де­тей. Ле­то бы­ло уже на но­су — вы­лез­ли пер­вые лис­точ­ки, и вет­ре­ни­ца рас­цве­ла. Ско­ро при­дет по­ра иг­рать в ша­ри­ки, го­нять об­руч и за­пус­кать воз­душ­ных зме­ев; мож­но уже хо­дить бо­си­ком, а воз­дух та­кой мяг­кий и па­ху­чий, и пар по­ды­ма­ет­ся от зем­ли, и пти­цы в ле­су по­ют. Из ком­нат вы­но­сят пе­чур­ки и уби­ра­ют на чер­дак, а на рын­ке уже про­да­ют пе­ст­рые со­ло­мен­ные шля­пы и ры­бо­лов­ные крюч­ки, и дев­чон­ки гу­ля­ют в бе­лых плать­ях и го­лу­бых лен­тах, а маль­чиш­кам не си­дит­ся на мес­те, и всем яс­но, что про­кля­той зи­ме ко­нец. Зи­ма — хо­ро­шая шту­ка, ко­гда это на­стоя­щая зи­ма — со льдом на ре­ках, гра­дом, мок­рым сне­гом, трес­ку­чи­ми мо­ро­за­ми, вью­га­ми и всем про­чим, а вот вес­на ни­ку­да не го­дит­ся — сплош­ные до­ж­ди, грязь, сля­коть, од­но сло­во — тос­ка, и уж ско­рей бы она кон­чи­лась. Вот и Том Сой­ер то же го­во­рит.

Мы с Джи­мом и То­мом ра­до­ва­лись те­п­лу и сол­ныш­ку и в суб­бо­ту с ут­ра по­рань­ше взя­ли чел­нок и по­плы­ли к мы­су на ост­ро­ве Джек­со­на, где мож­но спря­тать­ся от всех и по­стро­ить пла­ны на бу­ду­щее. То есть на­счёт пла­нов — это бы­ла за­тея То­ма. Мы с Джи­мом ни­ко­гда пла­нов не стро­им — не­за­чем го­ло­ву ло­мать и вре­мя впус­тую тра­тить, луч­ше про­сто си­деть и ждать, что даль­ше бу­дет. Но Том го­во­рит, что си­дят и ждут од­ни лен­тяи, а на Про­ви­де­ние тем бо­лее нель­зя на­де­ять­ся — от не­го уж точ­но ни­ка­кой поль­зы. Джим от­ве­ча­ет, что грех так ду­мать, да и го­во­рит:

— Нель­зя так, мас­са Том. Вы Про­ви­де­нию не по­мо­же­те, да и не нуж­но ему по­мо­гать. И ещё, мас­са Том, ес­ли вы что-то за­ду­ма­ли, а Про­ви­де­нию это не нра­вит­ся, то ста­рик Джим вам то­же не по­мощ­ник.

Том по­нял, что ошиб­ся, — ес­ли так и даль­ше пой­дёт, Джим ни о ка­ких пла­нах и слы­шать не за­хо­чет. Ре­шил он по­про­бо­вать по-дру­го­му, да и спра­ши­ва­ет:

— Джим, а Про­ви­де­ние за­ра­нее зна­ет всё, что долж­но про­изой­ти, так?

— А то как же! С са­мо­го со­тво­ре­ния ми­ра!

— По­нят­но. А ес­ли я строю план (то есть мне ка­жет­ся, что это я строю план, а Про­ви­де­ние тут вро­де ни при чём) и ни­че­го из не­го не вы­хо­дит? Зна­чит, Про­ви­де­ние не за­хо­те­ло?

— Да, нель­зя на не­го по­ла­гать­ся — вот что это зна­чит.

— А ес­ли план уда­ет­ся, зна­чит, так хо­те­ло Про­ви­де­ние, а я про­сто по­пал в точ­ку?

— Так оно и есть, по­ме­реть мне на этом мес­те!

— Зна­чит, я дол­жен и даль­ше при­ду­мы­вать, по­ка не уга­даю, че­го хо­чет Про­ви­де­ние?

— Ра­зу­ме­ет­ся, мас­са Том, так и на­до, гре­ха в этом нет.

— Вы­хо­дит, мож­но пред­ла­гать пла­ны?

— Да, ко­неч­но, при­ла­гай­те сколь­ко ду­ше угод­но. Про­ви­де­ние воз­ра­жать не ста­нет, ес­ли смо­жет спер­во­на­ча­ла на них по­смот­реть. Но не взду­май­те жить по ним, по пла­нам этим, мас­са Том, — кро­ме как по од­но­му, пра­виль­но­му, по­то­му что грех со­вать нос ку­да не след и жить по пла­ну, ко­то­рый не по вку­су Про­ви­де­нию.

И сно­ва всё шло как на­до. Са­ми ви­ди­те, он про­сто об­вёл Джи­ма во­круг паль­ца — опять мы на­чи­на­ли спор сна­ча­ла, а Джим об этом и не по­доз­ре­вал. Том и го­во­рит:

— Зна­чит, всё в по­ряд­ке, и мы сей­час ся­дем вот тут на пе­сок и что-ни­будь при­ду­ма­ем — про­сто что­бы с тос­ки не по­ме­реть и чтоб ле­то зря не про­па­да­ло. Я чи­тал книж­ки знаю­щих лю­дей, по­ку­ме­кал, и у ме­ня есть в за­па­се па­ра-трой­ка от­лич­ных идей — вы­би­рай лю­бую.

— Ну, — го­во­рю, — вы­кла­ды­вай пер­вую!

— Пер­вая, и са­мая за­ме­ча­тель­ная, — это гра­ж­дан­ская вой­на, — ес­ли по­лу­чит­ся ее уст­ро­ить.

— Ерун­да, — го­во­рю. — К чер­ту гра­ж­дан­скую вой­ну. Так я и знал, Том Сой­ер, что ты вы­бе­решь од­ни сплош­ные опас­но­сти, хло­по­ты и рас­хо­ды — без них ты не мо­жешь.

— И сла­ву! — от­ве­ча­ет он с жа­ром. — Ты за­был са­мое глав­ное — сла­ву!

— Ну да, — го­во­рю. — Это уж са­мо со­бой. Что­бы Том Сой­ер при­во­лок план, в ко­то­ром ни на грош сла­вы, — да это всё рав­но как ста­рый Джим­ми Граймс явит­ся с кув­ши­ном без еди­ной ка­п­ли вис­ки.

Я на­роч­но съе­хид­ни­чал, что­бы его сму­тить, и сво­его до­бил­ся: он при­тих, сде­лал­ся не­раз­го­вор­чи­вым, а ме­ня обоз­вал ос­лом.

А Джим всё ду­мал, ду­мал, да и спра­ши­ва­ет:

— Мас­са Том, а что зна­чит «гра­ж­дан­ская»?

— Ну... как бы те­бе объ­яс­нить... в об­щем, хо­ро­шая, до­б­рая, пра­виль­ная и всё та­кое про­чее. Мож­но ска­зать, хри­сти­ан­ская.

— Мас­са Том, но ведь на вой­не де­рут­ся и уби­ва­ют друг дру­га?

— Ра­зу­ме­ет­ся.

— И это, по-ва­ше­му, хо­ро­шо, пра­виль­но и по-хри­сти­ан­ски?

— Ну... по­ни­ма­ешь... она про­сто так на­зы­ва­ет­ся, толь­ко и все­го.

— Вот вы и по­па­лись, мас­са Том! Про­сто так на­зы­ва­ет­ся! Толь­ко и все­го! Гра­ж­дан­ская вой­на! Да не бы­ва­ет та­кой вой­ны. По­ду­мать толь­ко: хо­ро­шие лю­ди — до­б­рые, спра­вед­ли­вые, в цер­ковь хо­дят — идут друг дру­га ре­зать, ру­бить, кро­шить и уби­вать. Да быть та­ко­го не мо­жет! Это вы все на­при­ду­мы­ва­ли са­ми, мас­са Том. Да ещё го­во­ри­те, это хо­ро­ший план. Не за­те­вай­те вы гра­ж­дан­ской вой­ны, мас­са Том, — Про­ви­де­ние это­го не по­зво­лит.

— А ты от­ку­да зна­ешь, по­ка мы не по­про­бо­ва­ли?

— От­ку­да знаю? Да не по­зво­лит Про­ви­де­ние хо­ро­шим лю­дям вое­вать — оно о та­кой вой­не и не слы­хи­ва­ло.

— Ещё как слы­хи­ва­ло! Гра­ж­дан­ские вой­ны — де­ло ста­рин­ное. Их столь­ко бы­ло, что и не со­счи­тать.

Джим да­же от­ве­тить не мог, до то­го уди­вил­ся. И оби­дел­ся, — мол, грех То­му так го­во­рить. А Том и от­ве­ча­ет, что это прав­да, — это ка­ж­дый зна­ет, кто ис­то­рию учил. Ну и Джи­му ни­че­го не ос­та­ва­лось, как по­ве­рить, но он не хо­тел и ска­зал, что Про­ви­де­ние боль­ше та­ко­го не до­пус­тит; а по­том за­со­мне­вал­ся, раз­вол­но­вал­ся и по­про­сил То­ма боль­ше гра­ж­дан­скую вой­ну не пред­ла­гать. И не ус­по­ко­ил­ся, по­ка Том не по­обе­щал.

Том ус­ту­пил, но очень не­охот­но. По­том он толь­ко и де­лал, что го­во­рил о сво­ём пла­не и жа­лел о нем. Ви­ди­те, ка­кое у не­го