Ко­гда мис­тер Бак­стер от­пе­ча­тал этот лист и взгля­нул на не­го, у не­го слё­зы на гла­за на­вер­ну­лись. Он ска­зал:

— Будь я про­клят, ес­ли во всём хри­сти­ан­ском ми­ре най­дёт­ся хоть один пе­чат­ник, ко­то­рый смо­жет так на­брать, — раз­ве что мис­тер Дэй, да и то ко­гда на­пьёт­ся.

Ко­гда я То­му рас­ска­зал, его так и рас­пи­ра­ло от гор­до­сти — и не­да­ром, тут есть чем гор­дить­ся. Но для То­ма всё это ока­за­лось слиш­ком: сна­ча­ла вы­ду­мы­вал из го­ло­вы, по­том сам на­би­рал, да ещё и очень вол­но­вал­ся и ста­рал­ся, что­бы всё бы­ло пра­виль­но, — вот он и не вы­дер­жал, слёг со­всем. Хворь на не­го лю­то на­ки­ну­лась, так что он боль­ше и сде­лать ни­че­го не ус­пел до той са­мой ми­ну­ты, ко­гда док­тор ска­зал:

— Гек, у не­го кон­ва­лес­цен­ция.

Я не ожи­дал, что де­ла так пло­хи, — взял да и рух­нул на мес­те от ужа­са. Ме­ня об­ли­ли во­дой, при­ве­ли в чув­ст­во и объ­яс­ни­ли, что к че­му: док­тор, ока­зы­ва­ет­ся, хо­тел ска­зать, что Том вы­здо­рав­ли­ва­ет.

Знае­те, не­ко­то­рые ре­бя­та, ко­гда вы­здо­рав­ли­ва­ют, тут же пе­ре­ста­ют рас­каи­вать­ся и сно­ва при­ни­ма­ют­ся за своё — мол, раз всё хо­ро­шо кон­чи­лось, не­че­го бы­ло пу­гать­ся. Дру­гое де­ло Том: он ска­зал, что чу­дом спас­ся и дол­жен бла­го­да­рить Про­ви­де­ние и что по­мощь че­ло­ве­че­ская не­мно­го­го сто­ит, а в че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти и во­все про­ку нет — вот по­смот­ри на нас, и пой­мёшь.

— По­смот­ри на нас, Гек. Мы хо­те­ли за­ра­зить­ся ко­рью. Зна­чит, мы ни­че­го не зна­ли и бы­ли сле­пы. Ес­ли по­раз­мыс­лить хо­ро­шень­ко, ка­кой прок от ко­ри? Да ни­ка­ко­го. Ну по­сти­ра­ют по­сле неё бе­льё, про­вет­рят ком­на­ты, за­бе­рут де­тей до­мой — и всё, и вы­хо­дит, что ты зря бо­лел. Дру­гое де­ло скар­ла­ти­на. Ко­гда вы­здо­рав­ли­ва­ешь — весь дом уби­ра­ют до­чи­ста, все ве­щи сжи­га­ют, и ни Си­да, ни Мэ­ри к до­му и близ­ко не под­пус­тят це­лых шесть не­дель, а за шесть не­дель зна­ешь сколь­ко все­го мож­но ус­петь? Как ду­ма­ешь, Гек, кто нам уст­ро­ил скар­ла­ти­ну, ко­гда мы ни о чём не зна­ли и ни­че­го луч­ше ко­ри при­ду­мать не мог­ли? Яс­ное де­ло, не мы са­ми. И пусть это те­бе бу­дет уро­ком. О за­го­во­ре за­бо­тит­ся выс­шая муд­рость — вы­ше на­шей, Гек. Ко­гда на­чи­на­ешь со­мне­вать­ся и те­ря­ешь ве­ру — ни­че­го не бой­ся, про­сто вспом­ни скар­ла­ти­ну и по­ду­май: раз нам Про­ви­де­ние так по­мог­ло, зна­чит, по­мо­жет и в этот раз. Глав­ное — ве­рить. Ес­ли ве­ришь, то всё обя­за­тель­но бу­дет хо­ро­шо — да­же луч­ше, чем ты сам мо­жешь уст­ро­ить.

И прав­да, ду­маю, так оно и есть. Прав Том, тут не при­де­рёшь­ся. Скар­ла­ти­на спас­ла наш план: это из-за неё Сид ос­тал­ся в де­рев­не, и не мы са­ми это при­ду­ма­ли.

На дво­ре уже стоя­ло са­мое на­стоя­щее ле­то, и Том со­всем по­пра­вил­ся. По­го­да для за­го­во­ра бы­ла са­мая под­хо­дя­щая, и всё ос­таль­ное как по за­ка­зу. Мы пе­ре­вез­ли на­шу ма­лень­кую ти­по­гра­фию на ост­ров, что­бы она бы­ла все­гда под ру­кой, и, по­ка я весь день ло­вил ры­бу, пле­скал­ся в ре­ке, по­ку­ри­вал да дре­мал, Том дос­тал рез­цы и про­чие ин­ст­ру­мен­ты, взял один из бру­сков и вы­ре­зал на нем:

[1] Иоганн Фуст — партнёр Иоганна Гутенберга, в 1450 году на его деньги была оборудована первая в Европе типография.