— Вот как всё бы­ло. Один ме­тал­ся и ры­чал, а дру­гой сто­нал. А по­том пер­вый, тот, что ры­чал, го­во­рит впол­го­ло­са: «За­мол­чи ты, ста­рый ню­ня, дай че­ло­ве­ку по­спать не­множ­ко». Тот, ко­то­рый сто­нал, от­ве­ча­ет: «Ес­ли бы у те­бя но­га так же бо­ле­ла, ты бы ещё не так раз­ню­нил­ся, и во­об­ще это ты во всём ви­но­ват; ко­гда при­шёл Брэ­диш и уви­дал, что мы со­би­ра­ем­ся бе­жать, на­до бы­ло по­мочь мне, а не ме­шать; то­гда бы я про­ло­мил ему баш­ку пря­мо там, в при­строй­ке, а не сна­ру­жи. Он бы и пик­нуть не ус­пел, и ни­кто бы не по­дос­пел на по­мощь, и не при­шлось бы нам бе­жать на­пря­мик, и но­га моя бы­ла бы це­ла, и не ле­жа­ли бы мы здесь, дро­жа от стра­ха, что нас вот-вот схва­тят. А ты на ме­ня ры­чишь, ню­ней об­зы­ва­ешь — ви­дать, нет у те­бя ни серд­ца, ни хри­сти­ан­ских чувств, ни хо­ро­ше­го вос­пи­та­ния». Пер­вый ему в от­вет: «Это всё из-за те­бя — опо­здал ча­са на три, а то и на че­ты­ре, да еще и явил­ся, как все­гда, пья­ный». — «Во­все не пья­ный — я за­блу­дил­ся, та­кое со вся­ким мо­жет слу­чить­ся». — «Лад­но, — го­во­рит пер­вый, — будь по-твое­му, толь­ко за­ткнись и си­ди ти­хо. Мо­жешь со­чи­нять своё по­след­нее сло­во — при­го­дит­ся, ко­гда пой­дёшь на ви­се­ли­цу. Вот и ме­ня по­ве­сят — и по­де­лом, не­че­го бы­ло свя­зы­вать­ся с та­ким бол­ва­ном». Дру­гой на­чал бы­ло сно­ва жа­ло­вать­ся на но­гу, а пер­вый и го­во­рит: ес­ли сей­час же не за­ткнёшь­ся, я те­бе её ото­рву и по­вя­жу во­круг го­ло­вы. По­том они уго­мо­ни­лись, и я ушёл.

Ко­гда Том за­кон­чил, стоя­ла мёрт­вая ти­ши­на — так все­гда бы­ва­ет, ко­гда слу­ша­ют и не ве­рят, и стыд­но за то­го, кто го­во­рил. Жа­ло­ст­ли­вая та­кая ти­ши­на. На­ко­нец су­дья от­каш­лял­ся и спра­ши­ва­ет су­ро­во:

— Ес­ли это прав­да, то по­че­му вы не по­шли сра­зу к ше­ри­фу и не рас­ска­за­ли ему? Чем это объ­яс­нить?

Том ус­та­вил­ся в пол и те­ре­бил верх­нюю пу­го­ви­цу. Я-то знал, что это для не­го уже слиш­ком. Раз­ве мог он ска­зать, что не по­шел к ше­ри­фу по­то­му, что хо­тел сам рас­сле­до­вать убий­ст­во, как на­стоя­щий сы­щик, и про­сла­вить­ся? А что­бы сла­вы бы­ло ещё боль­ше, уст­ро­ил так, что по­доз­ре­ние па­ло на Джи­ма, да еще и при­ду­мал для не­го мо­тив и стал рас­ска­зы­вать о нём при мис­те­ре Ло­усо­не — и по­лу­чи­лось, что он по соб­ст­вен­ной глу­по­сти упус­тил убийц, и те­перь из-за не­го Джи­ма по­ве­сят вме­сто них? Да не мог Том ска­зать та­кое. Все ус­та­ви­лись на не­го, а он сто­ял и те­ре­бил пу­го­ви­цу. Су­дья по­до­ж­дал не­мно­го и ещё раз спро­сил, по­че­му Том не по­шёл к ше­ри­фу. У То­ма слё­зы на гла­зах, он сглот­нул раз, дру­гой и го­во­рит еле слыш­но:

— Не знаю, сэр.

Не­на­дол­го опять ста­ло ти­хо, по­том су­дья и ад­во­кат го­во­ри­ли ре­чи, и мис­тер Ло­усон очень зло на­сме­хал­ся над То­мом и его «сказ­кой», так он на­звал на­шу ис­то­рию. А че­рез две ми­ну­ты при­сяж­ные при­зна­ли Джи­ма ви­нов­ным в умыш­лен­ном убий­ст­ве. Ста­рик Джим под­нял­ся, и су­дья на­чал речь о том, по­че­му Джи­му при­дёт­ся уме­реть, а Том си­дел, опус­тив го­ло­ву, и пла­кал.

Вдруг смот­рим — ну и чу­де­са: Ко­роль и Гер­цог про­тис­ки­ва­ют­ся сквозь тол­пу, ста­но­вят­ся пе­ред судь­ёй, и Ко­роль го­во­рит:

— Из­ви­ни­те, ва­ша честь, од­ну ми­ну точ­ку...

Том под­нял гла­за, а тут Гер­цог всту­пил:

— Мы хо­те­ли бы ула­дить один не­боль­шой во­прос...

А Том вско­чил да как за­кри­чит:

— Я уз­наю го­ло­са — это убий­цы!

Ви­де­ли бы вы, что за пе­ре­по­лох тут на­чал­ся! Все пов­ска­ки­ва­ли с мест и вста­ли на цы­поч­ки, что­бы луч­ше бы­ло вид­но. Ше­риф рявк­нул: по мес­там! А Ко­роль с Гер­цо­гом сто­ят оша­ра­шен­ные и страш­но блед­ные — уж мо­же­те мне по­ве­рить. Су­дья и спра­ши­ва­ет:

— На ка­ком ос­но­ва­нии вы их об­ви­няе­те?

— По­то­му что знаю, ва­ша честь.

— От­ку­да вы знае­те — вы же са­ми ска­за­ли, что не ви­де­ли их?

— Не важ­но, у ме­ня есть до­ка­за­тель­ст­ва.

— Ка­кие?

Том дос­тал лист из кон­тор­ской кни­ги Кро­та, по­ка­зал ри­су­нок и го­во­рит:

— Ес­ли один из них не пе­ре­обул­ся — вот от­пе­ча­ток его ле­вой по­дош­вы.

По­смот­ре­ли — так оно и есть. А Ко­ро­лю ста­ло со­всем ху­до.

— От­лич­но, — го­во­рит су­дья, — про­дол­жай­те.

Том дос­тал из кар­ма­на встав­ные че­лю­сти и го­во­рит:

— Ес­ли они по­дой­дут вто­ро­му, зна­чит, он и есть тот са­мый бе­лый негр, ко­то­ро­го мы ви­де­ли в при­строй­ке.Твен М.

Т26       За­го­вор То­ма Сой­е­ра:  По­весть/Марк Твен; Пер. с англ. М.Из­ве­ко­вой.  — М.: Текст, 2005. — 205 с. ISBN 5-7516-0483-0

Чи­та­тель встре­ча­ет­ся со ста­ры­ми зна­ко­мы­ми — ге­роя­ми зна­ме­ни­тых про­из­ве­де­ний Мар­ка Тве­на фан­та­зе­ром и не­по­се­дой То­мом Сой­е­ром, че­ст­ным ма­лым Ге­ком Фин­ном и до­б­ря­ком Джи­мом. На этот раз Том пред­ла­га­ет друзь­ям уст­ро­ить са­мый на­стоя­щий за­го­вор — с мас­ка­ми, пе­ре­оде­ва­ния­ми, сек­рет­ны­ми сиг­на­ла­ми и тай­ны­ми со­б­ра­ния­ми. Од­на­ко со­бы­тия раз­ви­ва­ют­ся не­ожи­дан­но для ге­ро­ев, и вме­сто за­го­во­ра им при­хо­дит­ся рас­сле­до­вать убий­ст­во...

По­весть впер­вые вы­хо­дит на рус­ском язы­ке.